Давно сочинил, мож кто не читал ашшо
Ванька Жуков, двадацти пятилетний провинциальный маркетолог, отданный три месяца тому назад в ученье к брэнд-менеджеру Аляхину, в ночь под Рождество не ложился спать.
Дождавшись, когда топ-менеджеры ушли на афте-пати Брэнда года, он достал из стола Паркер с заржавленным пером и, разложив перед собой измятый лист из под брифа, стал писать. Прежде чем вывести первую букву, он несколько раз пугливо оглянулся на двери и окна, покосился на мерцающий монитор и камеру видеонаблюдения. Камера давно не работала, но все же ревностно поблескивала красной лампочкой. Бумага лежала на стойке ресепшна, а сам он стоял вполоборота, чтобы вовремя заметить, если кто войдет.
«Милый дедушка, Филипп! — писал он. — пишу тебе письмо.
Поздравляю вас с ростом котировок Доу Джонса и американского рынка рекламы на 6 али 8 процента. У нас тоже все растет и дорожает. Нету у меня тут ни Нордстрема, ни Траута, только ты у меня один остался».
Ванька перевел глаза на темное окно, в котором мелькало отражение его Nokia 8800, и живо вообразил себе дедушку Котлера, служащего Профессором Высшей школы менеджмента Дж. Л.Келлога при Северо-Западном университете. Это маленький, необыкновенно юркий и подвижной старикашка лет 65-ти, с вечно смеющимся лицом и пьяными глазами. Гуру маркетинга. Днем он балагурит на лекциях с благополучными студентами, а по вечерам строчит дорогие статьи в научные журналы. Теперь, наверно, Котлер сидит на крылечке собственного дома на побережье, щурит глаза на ярко-синие окна небоскребов или слушает свой Ipod Video. Мерседес его запаркован тут же, посреди аккуратно стриженной лужайки зажиточного пригорода. А погода великолепная. Воздух тих, прозрачен и свеж. Ночь темна, но видно все американское селение с его белыми крышами и полотнищами американских же флагов на шестах…
Ванька вздохнул, наскоро проверил sms-ку и продолжал писать:
«А вчерась мне была выволочка. Групп-брэнд-менеджер вывел меня прямо с агентского фуршета и отчесал шреде